Ориентиром ему служил грудной смех жены, и этот нервно-похотливый смех не оставлял у Петра ни малейших сомнений в том, какая картина откроется перед ним через несколько секунд. Вскоре он остановился. Медленным, почти неуловимым движением руки он отвёл мохнатую еловую ветвь в сторону и увидел свою жену. Горячая волна нахлынула на Петра и застлала ему глаза. Затем жар в одно мгновение сменился ледяным жжением. Ему стало нечем дышать от невыразимого чувства, пронзившего его насквозь. Это были не гнев и не ярость. Это был взрыв, мгновенное и полное смещение всех точек опоры, всех правил, всех ценностей. Мир, похожий на сложное многогранное сооружение, внезапно рухнул и рассыпался прахом.

Марина лежала на спине, раздетая догола. Между её широко раскинутыми ногами, двигая бёдрами взад и вперёд, скользил инструктор Женя. Под сыплющимися каплями мелкого дождя впившиеся друг в друга нагие тела мужчины и женщины блестели, излучая энергию необузданной природы. Из мужчины в женщину и из женщины в мужчину переливалась неуёмная страсть животных, липкая, притягательная сила разнополых существ.

Пётр почувствовал в себе неудержимое желание занять место инструктора. Он повёл ноздрями и принюхался, как лесной хищник, к запаху женской секреции. Да, воздух вокруг совокуплявшейся пары был полон этого запаха – запаха женщины, раскрывшейся для мужского семени.

Но если тело Петра пробудилось для соития, то его разум приготовился к совершенно иному действию. Правая рука плавно достала из-за пояса нож, опробовала его рукоятку, стиснула её поудобнее. Пётр ощупал глазами спину ничего не подозревающего голого мужчины и остановил взгляд на крепких мышцах, то и дело напрягавшихся над лопатками. Эта спина больше не принадлежала живому человеку, отныне это была просто мишень, в которую следовало попасть без промаха…

Пётр Чернодеревцев понял, что в его сердце не осталось ничего, что связывает людей друг с другом. Он не видел в себе ни жалости, ни сочувствия. Его лицо покрылось каплями пота, из глаз потекли слёзы. Так само собой выразилось его прощание со знакомым ему миром.