– Начинаются страсти-мордасти, – подал голос из дальнего угла инструктор Василий, – сейчас хлынет.

– Вот видите, Алексей Степанович, – Лисицын вернул профессора к прерванной беседе, – вы сами чувствуете, что дело-то опасное. Стало быть, осознаёте, что затеяли сомнительное дело.

– Наука всегда играет с огнём, – Митькин с любовью повертел склянку перед глазами и передал Лисицыну.

– Шарики, обычные конфетки, – Сергей пожал плечами и возвратил флакон.

Профессор поставил флакон рядом с собой на лавку, и в ту же секунду за окном звучно ахнуло, сверкнула молния, хлынул дождь.

– Стихия, – с удовольствием произнёс Василий, глянув через плечо на окно.

– Сергей Владимирович, а не нальёте ли вы мне ещё чайку? – Митькин протянул свою кружку.

Дверь распахнулась, и в избу ввалился мокрый Пётр Чернодеревцев.

– Курорт! – рявкнул он. – Проклятая дыра! Чёрт меня дёрнул потащиться в этот поход! Экспедиция за бронхитом…

– Петя, – позвал его Сергей, – иди-ка сюда. Скидывай свои мокрые тряпки и наваливайся на кипяток. У нас тут всё готово.

Пётр, скривив недовольную рожу, сел за стол и начал медленно расстёгивать облепившую тело рубашку.

– Глотни пока моего чайку, а я себе сейчас налью, – сказал Сергей Лисицын.

– Я вам помогу, – поднялся профессор, – и не отнекивайтесь. Пётр хлебнул из чашки Лисицына, обжёгся и потряс головой, разбрызгивая вокруг себя воду.

– Ну что вы делаете! – воскликнула женщина за другим концом стола. – Пётр, вы прямо настоящий дикарь какой-то. А ещё бизнесмен…

Вернувшись за стол, Сергей уселся напротив Петра и внимательно оглядел его.

– Настроение дурное?

– Дурнее не бывает, – мрачно ответил Чернодеревцев.

Сергей покачал головой.

– А чего-нибудь повкуснее у вас нет к чаю? – спросил Пётр.

– Чего повкуснее? Сушки вон в том пакете, пряники имеются, – Сергей указал на дальний конец стола, и кто-то из женщин бросил в его сторону полиэтиленовый пакет, набитый пряниками, ванильными сухарями и сушками с маком.