– Никак разонравилась его игрушка? – мрачно засмеялся Пётр и склонился над покойником, чтобы закрыть его глаза. – Спи, мальчик.

– Ты сошёл с ума от ревности! – закричала Марина.

– Не кричи, иначе ты созовёшь сюда людей. Вытри ладони о траву, – он сделал шаг в сторону жены и поднял руку, чтобы подтолкнуть Марину.

– Не подходи ко мне! Я не хочу быть с тобой! Ты безумен, Пётр!

– Я уже сказал тебе, что меня зовут Чёрное Дерево, – низким голосом ответил он. – Сейчас мы вернёмся в лагерь и возьмём провизию.

– Зачем?

– Мы уедем в горы. Мне надо в горы.

– Какие горы? Никуда я с тобой не поеду, – Марина затрясла головой.

– Сейчас мы вернёмся в лагерь, – повторил Пётр, – но ты никому ничего не скажешь. Если ты подашь хотя бы знак, я зарежу тебя на месте, женщина. Быстро садись на лошадь своего любовника! Вы ведь вдвоём на одной лошади приехали?

Марина не узнавала мужа. Он говорил об убийстве спокойно, как будто это было для него делом привычным, повседневным. Он был спокоен. Он был твёрд. Пётр Чернодеревцев никогда не вёл себя так, даже разговаривая с подчинёнными. Он всегда говорил свысока, пренебрежительно, но никогда в его голосе не слышалось действительной уверенности в себе. Он любил командовать, но от Марины никогда не ускользало, что Пётр командовал с некоторой оглядкой, с некоторой долей страха, что ли. Он всегда боялся перейти грань дозволенного, всегда был готов отступить, всегда боялся потерять своё лицо, своё кресло и свои деньги.

Но сейчас, стоя с ножом в руке, Пётр говорил совершенно иначе. В нём открылся другой человек. Пётр Чернодеревцев исчез, осталась только его внешность. Чернодеревцев! Вот оно – Чёрное Дерево! Почему он назвал себя так? Откуда это пришло к нему? Как он вообще нашёл любовников в лесу? Как он сумел добраться сюда верхом на коне? Нет, перед ней стоял не Пётр, не руководитель филиала фирмы «Рене», а хладнокровный дикарь, называвший себя Чёрным Деревом.